Определить, что такое ушу, довольно сложно. Если на Западе ушу воспринимается как боевое искусство или как спорт, то для Китая - это нечто большее. В разные периоды истории к ушу относили методы боя, способы оздоровления и врачевания, медитативную и духовную практику, народные праздничные ритуалы, цирковые представления и танцы в подражание животным, даже дыхательную гимнастику. Но самое главное, во все времена ушу воспринималось как «сокровенное искусство». 

Ушу послужило истоком и одновременно матрицей для всех боевых искусств Восточной Азии. Именно в Китае находятся корни каратэ и дзюдо, айкидо и корейского хварандо, японского сумо и вьетнамского вьетводао. 

Привычный термин «ушу» на Западе ассоциируется только с современным спортивным направлением, созданным в КНР в 50-е годы. Традиционные боевые искусства Китая там обозначают словом «кунфу». Его синонимом считается термин «гошу», возникший в XX в. В реальности никаких различий между понятиями «гошу», «ушу», «кунфу» не существует.

Слово «ушу» стало употребляться в III в. и означало для китайцев не просто способы боя. Иероглиф «шу» («искусство») в древности имел священный оттенок. Так назывались ритуальные действия императора, когда он общался с духами и поклонялся Небу, а также тайные приемы древних магов-даосов, выплавлявших чудесную пилюлю, дарующую долголетие и даже бессмертие. Поэтому с самого начала слово «ушу» понималось как «священное» боевое искусство.

Кунфу в китайском нормативном чтении произносится как «гунфу» и обозначает «высшее мастерство», «упорную работу», «мастерский труд». К боевым искусствам это слово стало применяться не ранее середины 2-го тысячелетия н.э.

Под другим широкоупотребительным термином «цюань» («кулак») чаще всего подразумевается именно кулачное искусство, бой без оружия, хотя существуют и исключения. Так, в частности, под названием «шаолиньцюань» фигурируют не только методы кулачного боя, но и бой с оружием шаолиньской школы. «Цюань» же превратилось в обиходное название для сотен безымянных стилей ушу, особенно начиная с XV вв., когда наблюдался наиболее бурный рост школ. 

Одна из самых отличительных черт китайского ушу заключается в том, что оно стало воплощенным символом всей китайской культуры. Сейчас, как и много веков назад, через каналы ушу осуществляется преемственность основных культурных ценностей прошлого. Через боевые искусства китайцы не просто узнают, но и осознают реальность многих философских понятий.

В Китае сложилась определенная культура боевых искусств со своими законами и правилами, с особой литературой, театром, поэзией и рисунками, учебными заведениями, школами, своей элитой и ритуалами. В то же время весь этот комплекс был столь внедрен в повседневную жизнь Китая, во всю китайскую культуру, что, рассуждая об ушу, приходится касаться практически всех ее сторон, начиная с философии и кончая повседневной жизнью. 

В ходе обучения ушу от мастера к ученику прежде всего передается духовный импульс. В этом смысле ушу для китайцев ценно само по себе, безотносительно к его прикладному значению. Обучение ушу сопричастно с осознанием себя частью единого ритуального пространства, а не носителем технических секретов. 

Процесс этой передачи бесконечен, он начинается в далекой древности и проходит через века, через поколения наставников-последователей. Такой духовный поток - явление исключительное.

Учитель от своего наставника принимает на себя небесно-космическую «благодать», или «благую мощь» (дэ), в которой проявляет себя Дао, и передает ее ученикам.

Передача такой «благодати» в процессе учения понималась как абсолютно бескорыстный дар и знак признания ученика приобщенным к школе. Этот ритуал пришел из древних обрядов посвящения и являлся символом приобщения к единому родовому древу, члены которого связаны между собой узами взаимной благодарности, т.е. морального долга.

Ответный дар со стороны ученика выражался в искренней преданности и негласном обязательстве нести учение дальше, следующим поколениям.

Духовным центром всей традиции китайского ушу является личность мастера, наставника и учителя. Биографии мастеров ушу стереотипны и собирательны. Часто мастера совершали одни и те же поступки, например, могли передвигаться, не касаясь ногами земли, оставались не уязвимыми для ударов мечей и копий.

Образ учителя, традиционный для Китая, европейцу может показаться парадоксальным. Это не прекрасно сложенный атлет, не мыслитель, говорящий меткими афоризмами, что предусматривается канонами греко-римской красоты и мудрости. Внешний облик легендарных мастеров зачастую просто неприятен. У одного огромные уши, нечесаные волосы до земли, другой - хром и отвратителен на вид, третий - груб и невыдержан.

Мастер-учитель в китайской традиции противоположен обыденному порядку вещей. Предания рассказывают, как ведет обучение наставник ушу не по писаным правилам и не при помощи объяснений, а демонстрируя порой парадоксальное поведение: то непоколебимое молчание, то пронзительный крик. Он заставляет ученика то рубить дрова вместо изучения комплекса ударов, то часами наблюдать за падающими каплями воды. Поведение мастера ушу сближалось с природной естественностью, спонтанностью действия «вне мысли».

Учитель-шифу выступает в двух ипостасях. Его сущность - смертный человек, имеющий конкретное имя и облик, обучающий тому, чему научил его учитель. В то же время, согласно преданию, одни учились у бессмертных небожителей; другие обрели свои знания во сне, когда им явилось божество; третьи обучались у животных, наблюдая за их повадками. Благодаря единству этих двух ипостасей учитель может полноценно передать то, что идет искони, от первоучителей.

Большинство современных учителей Китая ведет скромный образ жизни, их школы невелики, хотя наставления от них могут получать сотни последователей. Разумеется, современный мир меняет и сознание традиционных учителей: даже в отдаленных деревнях открываются коммерческие группы, выдаются «дипломы». Хотя доход от такого преподавания невелик, средства в основном уходят на поддержание жилища мастера. Авторитет учителя по-прежнему велик. Чтобы просто пообщаться с некоторыми шифу, люди приезжают из других провинций, приводят детей, дабы те могли бы «дотронуться до рукава халата мастера». Как видно, идеальный образ шифу в сознании современных китайцев сохраняется, хотя нравы и характеры нынешних наставников заметно изменились.

Школа и стиль являются стержнем, вокруг которого веками строилась вся система китайского ушу. Сегодня это ключевые структуры и для боевых искусств других стран Восточной Азии.

Важнейшим каналом передачи внутренней традиции ушу была и остается школа. Самые ранние из них формировались в XIV-XVI вв. вокруг армейских инструкторов в профессиональных войсках и имели исключительно «технический» характер, т.е. в них преподавались лишь приемы и методы ведения поединков. Позже появились, в основном в деревнях, школы, которые осознавали себя носителями «истинной традиции», т.е. были духовными институтами. Параллельно существовали школы ушу для аристократии, танцевально-ритуальные, мистико-оккультные и т.д., причем нередко провести разграничительную линию между ними было чрезвычайно сложно.

Объединяющим названием для целого ряда школ в Китае служит стиль. Стиль является понятием более широким, нежели школа. Он сам реализуется через сеть школ, нередко связанных исключительно мифологическим предком. Символом единства происхождения стилей может стать и какое-либо священное место. В частности, добрая треть всех стилей в Китае считают своей колыбелью Шаолиньский монастырь.

В отличие от стиля, центром притяжения школы является конкретный наставник. 

Как человек попадает в школу ушу? Чаще всего по семейной линии. Иногда школу ушу представляет только семья самого наставника, при этом практически во всех школах существует принцип «не передавать вовне», т.е. не посвящать в секреты стиля чужаков. Этот принцип соблюдается далеко не всегда, в школах занимаются и «пришлые» ученики, но в любом случае их лично представляют мастеру близкие ему люди. До сих пор в школы ушу попадают исключительно по рекомендации.

Из сектантской традиции в школы ушу приходит сложный ритуал вступления. Этот ритуал символизировал переход обычного человека в иной статус: посвященного в тайны. Поскольку школы ушу, связанные с сектантской традицией, часто назывались «мэнь» («врата») или «дао» («путь»), то прием в такую школу именовался как «войти во врата» («жу мэнь»), или «встать на путь» («жу дао»). Подразумевается, что за мистическим порогом (за «вратами») ученик должен «выбросить себя старого и породить нового». Наставники ушу требовали «выбросить старую одежду, выбросить старые привычки, выбросить старое «Я». В некоторых школах во время ритуала вступления символически сжигалась одежда ученика, а также табличка или клочок бумаги с именем неофита. В воде растворяли пепел, такой напиток назывался «чай небожителей».Затем ученик выпивал его, как бы погло­щая самого себя. Он символически уми­рал, уничтожал себя, чтобы возродиться вновь, но уже в истинном виде в каче­стве адепта ушу. 

Связь внутри школы была реальным воплощением семейных связей. Отношение к школе как к семье чрезвычайно органично в китайской культуре. Уже во второй половине I тысячелетия до н.э. Даже философские школы именовались «цзя» - «семья». Ранние школы вообще полностью базировались на семье: отец или чаще дед учили младшего по возрасту. Долгое время семейных школ ушу для «пришлых» вообще не существовало.

Учитель в школах ушу считался также «отцом» своих учеников, причем статус его был значительно выше, чем у отца по крови - учитель являлся отцом по духу. Он как бы создавал новую личность, возрождая в ней самого себя. Поэтому и ученик должен был относиться к мастеру с чувством сыновней почтительности, как к родному отцу.

Поскольку наставник школы выступал в роли духовного отца, то его ученики именовались «детьми в духе», или «братьями по учителю».

Сегодня, как и в традиционном Китае, занятия ушу проходят во дворе перед домом учителя. Он обнесен оградой, что скрывает тренировки от глаз случайных прохожих.

Существует и тренировка вне двора учителя, что присуще небольшим деревням северной и центральной части Китая. Деревенский учитель в определенное время выходит на небольшую открытую площадку и начинает выполнять упражнения. Несколько человек пристраиваются за ним и без всякой команды и малейших объяснений повторяют за ним движения. Здесь нет ни приветствий, ни поклонов - жизнь плавно перетекает в священнодействие ушу. Тренирующимся может оказаться любой житель деревни, ушу открыто для всех, к тому же в китайской деревне живут обычно близкие родственники или две-три семьи.

В больших «дворах» руководитель школы не всегда проводит тренировку сам. Считается, что технические аспекты «искусства» могут показать и старшие ученики. Роль мастера нести ушу именно как Учение, а не как технику.

В ушу не существует степеней мастерства. Есть лишь мастер и ученик. Нельзя стать мастером на треть или наполовину - любой учитель остается вечным учеником. Никаких формальных подтверждений истинности мастерства быть не может, ибо достижение гунфу в конечном счете есть обретение мистического опыта школы.

Но специальный документ все же иногда выдается. Обычно это лист бумаги с каллиграфической надписью. В монашеских школах существует особое удостоверение красного цвета. В нем указывается имя ученика и говорится о том, что он действительно является учеником конкретного мастера. Документ свидетельствует о преемствовании «истинной традиции». В него вписывается имя учителя - тем самым он берет на себя моральную ответственность за поступки Ученика. Дурной поступок перечеркивает весь смысл обучения. Широко распространены рассказы о том, как мастер прекращал преподавание, узнав, что его ученик убил кого-то на турнире или начал демонстрировать приемы за пределами школы.

Многие традиционные «дворы боевых искусств» сегодня переросли в небольшие частные или государственные учебные заведения, по-прежнему именуемые «ушу гуань». Они представляют собой причудливое сочетание традиционного уклада жизни школы и современных нововведений.