Сложно поспорить с тем, что школа — это отдельный маленький мир. У неё есть собственные законы, распорядок, традиции, иерархия и даже особое ощущение времени: звонок здесь заменяет часы, а коридор — главным общественным пространством. Но что к этому всему привело?

 

В молодом Советском государстве школу рассматривали как станок нового общества — место, где формируется маленький человек будущего.

 

Замысел звучал довольно утопично: изменить общество, начав с пространства, в котором растёт ребёнок. Однако именно эта утопия породила решения, которые сегодня вновь появляются в университетских городках, медицинских комплексах, жилых районах и даже штаб-квартирах крупных компаний.

 

Источник фото: kommersant.ru

 

 

В 1920-е годы советская школа задумывалась как педагогическая программа, воплощенная в кирпиче, бетоне и стекле. Архитектура должна была приучать ребёнка к коллективной жизни, самостоятельности, труду и исследованию мира.

 

Поэтому рядом с обычными классами появлялись просторные мастерские, лаборатории, библиотеки, актовые и спортивные залы. Разные части здания отвечали за разные занятия: учёбу, ручной труд, физическое развитие, творчество, общественную жизнь. Переходя из одного пространства в другое, ребёнок буквально осваивал разные стороны взрослого мира.

 

Ярче всего эта идея проявилась в школах-коммунах начала 1920-х годов. Это были целые учебно-воспитательные комплексы, как отдельный крытый город со всем необходимым: с общежитиями, столовыми, мастерскими, хозяйственными постройками, а иногда и собственными земельными участками. Дети учились, работали, даже проводили собрания самоуправления и распределяли обязанности. В некоторых коммунах они выращивали продукты, участвовали в ремонте и изготовлении необходимых вещей. Школа превращалась в автономную модель общества. 

 

Но за красивой идеей стояли вполне суровые обстоятельства. После революции и Гражданской войны страна столкнулась с массовой беспризорностью, нехваткой жилья, продовольствия и денег. Многие школьные городки одновременно служили учебными заведениями, общежитиями и приютами. Способность частично обеспечивать собственную жизнь помогала им меньше зависеть от нестабильного государственного снабжения.

 

Архитектура менялась вместе с представлениями об образовании. Одним из главных экспериментов того времени стал лабораторно-бригадный метод, применявшийся в школах, техникумах и вузах в 1920-х — начале 1930-х годов.

 

Ученики объединялись в небольшие группы-бригады и получали задание, искали информацию, проводили наблюдения, опыты и целые исследования, а затем представляли результат на небольших собственных конференциях. Учитель только принимал работу и направлял, когда это было необходимо.

 

Знакомые черты этого легко увидеть в современных проектных занятиях, лабораторных работах по химии и физике, например, или в известном многим сингапурском методе обучения.

 

 

Источник фото: nmansur.minobr63.ru 

 

Правда, у советского метода обнаружились и недостатки. За всю бригаду часто работали несколько сильных учеников, общая оценка не отражала знаний каждого, а самостоятельный поиск не всегда давал системное понимание предмета. В 1932 году лабораторно-бригадную систему свернули, и школа вернулась к урокам, классам более индивидуальной проверке знаний.

 

Архитектурный след эксперимента оказался долговечнее метода. Школьное здание становилось разнообразнее, а класс переставал быть единственным местом, где происходит обучение, проектировалось множество общих пространств для работы и общения.

 

Один из самых известных примеров — школа имени 10-летия Октября, открытая в Ленинграде в 1927 году по проекту Александра Никольского и Александра Крестина. В плане она напоминала серп и молот, но интересна была далеко не одной символикой. В школе разместили лаборатории, мастерские, специализированные кабинеты и обсерваторию. Разновысокие корпуса соединялись переходами, а младшие и старшие ученики занимали разные части комплекса, все имело огромный смысл.

  

Источник фото:cont.ws 

 

Источник фото: 4traveler.me 

 

Обсерватория на крыше стала символом нового отношения к образованию. Школьник должен был увидеть мир своими глазами, изучить его и проверить на практике, а не только запомнить готовые объяснения.

 

Важную роль в новой школе играли коллективные пространства: большие рекреации, библиотеки, столовые, актовые и спортивные залы. Индивидуальное пространство отходило на второй план. Здание постоянно возвращало ребёнка в коллектив: из небольшой учебной группы — в общую рекреацию, затем в столовую, мастерскую или актовый зал. Даже свободное время проходило совместно со всеми.

 

В самых радикальных педагогических проектах детскую среду стремились отделить от взрослой. Семья могла восприниматься как носитель старых ценностей и привычек, тогда как новый человек должен был расти внутри нового коллектива.

При этом школа не обязательно была полноценно отдельной от окружающей жизни вокруг. В рабочих посёлках и новых жилых районах её часто размещали в центре. По вечерам актовые и спортивные залы, библиотеки использовались жителями как общественные пространства. В районе, где ещё не появились отдельные клубы и дома культуры, школа брала их функции на себя. Это можно, опять же, встретить и сегодня, например, в передовых больших ЖК.

 

К началу 1930-х годов отношение к школьным экспериментам изменилось. Стране требовалась массовая система образования, поэтому на первый план вышли скорость, экономичность и удобство строительства.

 

Конструктивистские школы с асимметричными корпусами, многочисленными переходами строить было дорого и трудно. Некоторые огромные здания заполнялись не полностью. Другие оказались неудобными после возвращения к классно-урочной системе. Поэтому начался переход к более экономичным и универсальным решениям. Основой школьной планировки снова стал обычный класс, а конструктивизм постепенно уступил место советскому классицизму.

 

Одним из самых востребованных стал проект Константина Джуса-Даниленко. В нём предусматривались просторный актовый зал, увеличенная учительская и даже квартиры для дворника и истопника. С 1935 по 1938 год в Москве по его проектам построили около 70 школ. Проект Дмитрия Фридмана, сочетавший черты конструктивизма и классицизма, также оказался одним из самых тиражируемых в 1935 году. Школьная архитектура постепенно потеряла часть своей самобытности, зато стала понятной, доступной и массовой. 

 

 

Изменения на этом не закончились, во время оттепели архитекторы вновь обратились к авангардным идеям. После десятилетий одинаковых классов школа снова начала восприниматься как сложный комплекс, где учёба, спорт, творчество и общественная жизнь требуют разных пространств.

 

Одним из самых ярких примеров стала школа № 345 в Ленинграде. Её проект разработали в 1958 году, а здание открыли спустя десять лет. Комплекс состоял из четырёх соединённых переходами корпусов: для младших и старших классов, спорта и клубной жизни.

 

Источник фото: Яндекс.карты

 

У детей разного возраста — разные задачи, ритм жизни и даже потребности в пространстве. Для младших важнее игровые зоны, более камерная обстановка, специальные рекреации с местами для отдыха. Старшеклассникам уже нужны специализированные кабинеты. Так у начальных классов появились свои пространства и открытые террасы. В старшем корпусе находились библиотека, производственные мастерские, сектор домоводства и обсерватория. В спортивном блоке разместили бассейн, а в клубном — столовую и актовый зал-амфитеатр.

 

Создатели попытались собрать в одном комплексе почти всю жизнь ребёнка. Однако повторить такой проект в массовом строительстве было снова трудно. Школа обходилась дороже типовой, а некоторые решения оказались не практичными.

 

Современное общество вряд ли согласилось бы полностью отделить ребёнка от семьи и подчинить его жизнь коллективу. Но сама идея самодостаточного пространства никуда не исчезла. Она просто перестала быть такой идеологической.

Сегодня похожий принцип используют в самых разных проектах. Учёбу, работу, жильё, лечение, спорт и отдых стараются собрать на одной территории, чтобы человек мог проходить привычные жизненные маршруты внутри связанной и понятной среды. Так работают крупные медицинские комплексы. Например, Международный медицинский кластер в Сколкове объединяет клиническую, научную и образовательную деятельность. Подобное есть и в МКДЦ.

 

Тот же подход заметен в современных жилых районах. Но больше всего унаследовали этот принцип студенческие и корпоративные кампусы. В них вместе с рабочими местами появляются кафе, спортивные залы, образовательные центры, медицинские кабинеты и зоны отдыха. В штаб-квартире «Яндекса» нижние этажи, сервисы и территория вокруг здания доступны не только сотрудникам, но и горожанам. Так офис становится частью общественной жизни района, как школы в советское время.