Наверх

МКДЦ

Партнерский проект

Наш коллега осенью прошлого года в составе группы мобилизованных казанских медиков был отправлен в зону проведения специальной военной операции. Осенью он второй раз за время отсутствия побывал в родном городе в краткосрочном отпуске. В ноябре 2023 года нашему сотруднику присвоили очередное звание старшего лейтенанта и наградили государственной наградой - медалью "За спасение погибавших". 

b_500_333_16777215_0_0_images_icdc_2023_2023-29-11-4.jpg

 

В прифронтовом госпитале

— Добрый день! Расскажите: с чего началось ваше пребывание в зоне СВО?

— Из мобилизованных врачей при формировании полков в Казани была организована медицинская рота, это более расширенный вариант врачебного состава в полку. Вместе с полком мы сначала поехали на передовую. Позже, в зависимости от специальности, были распределены по прифронтовым госпиталям. Мой расположен в Луганской области.

На сегодняшний день не так много госпиталей разворачивается в полевых условиях, большая часть — при гражданских больницах. Мы тоже занимаем часть корпусов гражданской больницы. Оказываем помощь не только раненым, но и местным жителям.

— Насколько ваша специальность востребована в боевых условиях?

— С момента мобилизации я перестал быть кардио- и стал сердечно-сосудистым хирургом, как и написано у меня в сертификате специалиста. Должен уметь работать не только на сердце, но и на периферических артериях. К этому в итоге и пришли. Кардиохирургической патологии на спецоперации нет: пациенты — все молодые, и все — раненые. Ранение в сердце за 5 месяцев я видел только однажды, зато — огромное количество ранений периферических артерий: руки, ноги, осколочные ранения с повреждением сосудов. Их мы и сшиваем. Восстанавливаем проходимость и целостность крупных сосудов. Максимально стареемся спасти конечность.

— После излечения бойцы возвращаются обратно?

— Не все. Большинство наших пациентов имеют обширные повреждения, сочетанные травмы, многооскольчатые переломы, разрушения мышц, повреждения сосудистого нервного пучка. Процесс восстановления довольно долгий.

— Оборудование операционных там и тут сильно отличается?

— Нет, я бы не сказал. Оснащение более чем достойное, не какие-то доисторические аппараты. Всё очень современное! Нет такого, что что-то ломается, лампочки перегорают. Все очень достойно, особенно, учитывая непростые условия.

— Там вы ходите в военной форме?

— Нет, не всегда. Есть такое понятие в армии — «уставщина», когда командиры во чтобы это ни стало заставляют подчиненных придерживаться уставных правил и понятий. У нас такого нет. Работать в военной форме? Работают в хирургических костюмах, как в обычной больнице! Но при всем при этом: хочешь — ходи в форме.

— Ваши коллеги из Казани работают с вами?

— Не все. Нас направили в разные места. Всё зависит от потребности госпиталей. Травматолог поехал туда, где не хватало травматологов, сосудистый хирург — в другое место. Всё, как при добросовестном распределении.

— Среди пациентов земляки встречаются?

— Да. Но там не до этого, брататься-обниматься некогда. Я понимаю, что это земляк, только по тому, что он называет номера татарстанских полков. И, естественно, ты стараешься не показывать никакого особого отношения, чтобы не обижать других.

— Вообще врачей там хватает?

 — Я не знаю, что происходит в других госпиталях, но у нас — да, штат укомплектован. Включая даже узких специалистов, как видите! И сосудистый хирург, и нейрохирург…

— Вас как прикрепили к этому госпиталю, больше никаких рокировок не будет?

— Надеюсь, нет. Наш коллектив уже как маленькая семья. Не очень бы хотелось ехать куда-то еще. Но к этому морально готовишься. В любой момент могут сорвать и отправить куда угодно. Жизнь тебе не принадлежит. Тебе сказали ехать — собираешь вещи и едешь. Сказали, остаёшься здесь —значит, остаёшься здесь.  Если скажут завтра: «Госпиталь открепляем и перевозим на другое направление», то разведешь руками — ну ладно, поехали. С другим отношением к этому там жить тяжело. Но коллектив у нас сработанный, не хочется его покидать.

 — Ваши коллеги тоже вашего возраста?

— Мобилизованные врачи — примерно да, а штатные — это настоящие военные медики, они старше.  Врачей с небольшим военным опытом туда стараются не отправлять. Вчерашних ординаторов не встретишь — работают настоящие профессионалы. Здесь всё по-серьёзному, всё очень быстро, важен опыт, важна практика.

— А медсёстры?

— Медбратья.

— Медсестёр нет вообще?

— Они есть. Но их очень немного и их стараются «за ленточку», на территорию республик новых, которые вступили в состав России, особенно не пускать. Ну или если она сама очень хочет. Тогда да, можно направлять и женщину.

— Они тоже мобилизованные?

— Нет, это штатники. Штатные сотрудники медицинского отряда специального назначения. Когда рядом женщина, врач или медсестра, начинаешь вести себя по-другому. Ребята начинают подтягиваться. Да, наверное, какое-то количество женщин должно быть. Это — настоящие боевые подруги. В составе штатного медицинского отряда, который воюет еще с Сирии, такие боевые женщины, настоящий военный медицинский персонал! Если надо, и ребят построят, и молодых хирургов. С ними не расхолаживаешься. Так-то есть большой соблазн не бриться, за собой особо не следить — ходить в операционную, спать, есть, и всё.

 

Становишься фаталистом

— Юлия Друнина писала «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне». Вам — страшно?

— Конечно, любой здравомыслящий человек должен бояться. Страх —  это здоровое явление. Я думаю, если человек ничего не боится, то он, наверное, психически неполноценен. Страх есть, но это нормально. Страх, к которому ты привыкаешь, страх, который позволяет тебе, опасаясь каких-то реальных вещей, продолжать работать. При этом работать он не мешает, это самое главное.

Там ты вообще становишься фаталистом. Случилось всё так, как должно было произойти, так звёзды сошлись. Там ты не один. Рядом с тобой плечом к плечу работают мобилизованные врачи со всей России. И когда ты видишь их, думаешь: ну вот ты бы не поехал и что?

— Приехав в отпуск, испытали сильный контраст между жизнью здесь и там?

— Вы правильно сказали — контраст. Сначала это просто необычно. Здесь всё по-другому! Хотя, казалось бы, ты же отсюда уезжал туда! Но за 5 месяцев многое в голове поменялось. Контраст огромный!  Что бы ты по телевизору не видел, пока там ты не побывал — не понимаешь, о чём идёт речь. Пытаться что-то кому-то объяснять — тоже особого желания нет. Просто ты понимаешь, что здесь — мирная жизнь, и приехал ты ненадолго, а потом — опять ехать туда. С этим осознанием ты и живешь. Не расслабляешься. Понимаешь, что скоро обратно. Каких-то иллюзий, щенячьей радости не испытываешь. Приехал в отпуск: ура-ура-ура!  Нет, скоро закончится — ты поедешь обратно. Вот с таким ощущением я приехал.

— Дома вас ждут родные. Удается ли как-то с ними общаться?

— Там большие проблемы с интернетом. С обычной сотовой проблем нет, другое дело, что нельзя этим злоупотреблять, это небезопасно: противник отслеживает количество активных абонентов, которые появляются в сети. Если на определенном участке их слишком много, то это лишний повод ждать ракету. Поэтому ты быстро созваниваешься с супругой или мамой, а они уже передают информацию остальным родственникам. Разумное самоограничение. Вот так.

— Относительно мирной жизни у нас много и других ограничений…

— Конечно.

— Как вы к ним привыкали?

— Очень быстро.

Когда у человека нет выбора, он привыкает ко всему. «Теперь ты будешь делать вот так, а не так как делал раньше», — и ты начинаешь делать как сказали. Другого выбора не дано. Это армия. С этого дня ты делаешь так. Работаешь как все, по уставным понятиям.

 

В полевых условиях

— Вы взаимодействуете с местными жителями?

— Выходить за пределы госпиталя у нас практически нет времени. Но коммуникация всё равно происходит. То население, которое осталось в городе, относится к нам лояльно. Враждебности не ощущаем.

— Где живёте вы и ваши коллеги?

— Там же, при госпитале.

— А какое-то свободное время у вас бывает?

— Бывает, но, как я сказал, там нет интернета (смеется).

— Чем вас кормят?

— Обычной солдатской едой. При этом есть кухня, можешь готовить, что хочешь. Бывает, кулинарные вечера устраиваем всем коллективом. Можем пельмени налепить, манты, плов сварить на всю большую команду. В этом проблемы нет никакой. Хочешь —  питайся тем, что привозят, нормальная солдатская еда для военнослужащего. Хочешь хоть каждый день изыски делай. Если время есть, желание. Я за время несения службы не похудел (смеется).

— У врачей есть оружие?

— Есть, но если военному врачу придётся применять оружие, значит, всё пошло настолько не так… В случае опасности госпиталя начинают сворачивать в кратчайшие время, чтобы госпиталь не попал в окружение. Так что в этом плане у нас довольно безопасное место. Если бы не постоянная угроза ракетной опасности, все было вообще спокойно.

— Что нужно делать во время воздушной тревоги?

— В подвал прятаться нельзя: здание сложится и выбраться из-под завалов будет практически невозможно. Самое верное — выбежать из здания и отойти от него подальше.

— Приходится так делать?

— Регулярно.

— Желаем вам безопасности! И ракетной, и любой другой!  Возвращайтесь скорее к мирному труду!

b_500_333_16777215_0_0_images_icdc_2023_2023-29-11-3.jpg

 

Альбина Абсалямова

 
 

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Оставить комментарий от имени гостя

0 / 1000 Ограничение символов
Размер текста должен быть меньше 1000 символов

Комментарии

  • Комментарии не найдены

 


Получите больше полезной и интересной информации на наших страничках в социальных сетях


 

слушать радио онлайн

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ