«Мы несём свет людям, несём жизнь» — так описывают свою работу сами трансплантологи. В этой профессии нет простых решений, а каждый звонок о донорском органе вызывает каскад действий, в котором участвуют десятки специалистов, операционная — лишь одна из точек гораздо более длинного маршрута.

 

О том, как сегодня устроена трансплантология в Татарстане, почему донорское сердце подходит не каждому пациенту, можно ли вернуться к обычной жизни после пересадки и почему работа трансплантолога не заканчивается последним швом, рассказали заведующий кардиохирургическим отделением 1 МКДЦ, руководитель Центра трансплантации сердца Артур Закирьянов и главный внештатный специалист-трансплантолог Минздрава Татарстана Александр Киршин.

 

 

Программа трансплантации сердца в Татарстане активно развивается с 2011 года — именно тогда первые такие операции начали выполнять в МКДЦ. Артур Закирьянов поделился, что, к концу июля 2026 года в центре было проведено уже около 89 трансплантаций сердца. Самым интенсивным стал 2023 год — тогда выполнили 26 операций; в 2024 году — 17, в 2025-м — 16, в этом году пока что — семь. По трансплантации печени цифры варьируются около 80 операций в год.

 

Но сама необходимость в пересадке возникает только тогда, когда другие возможности лечения становятся недостаточными. Для сердца основным показанием становится терминальная сердечная недостаточность — состояние, при котором орган уже не может полноценно обеспечивать организм кровью. Причины могут быть разными: последствия ишемической болезни сердца и инфаркта, заболевания самой сердечной мышцы. Иногда сердечная недостаточность продолжает прогрессировать даже после ранее проведённой операции.

 

— Основное показание для трансплантации сердца — это наличие у пациента терминальной сердечной недостаточности, если мы классифицируем все заболевания. На первом месте — это, конечно же, ишемическая и дилятационная кардиомиопатии, — объяснил Артур Закирьянов.

 

 

Заведующий кардиохирургическим отделением №1 МКДЦ, 

руководитель Центра трансплантации сердца Артур Закирьянов

 

Зачастую после любой кардиохирургической операции может возникнуть ситуация, когда сердечная недостаточность, несмотря на выполненную операцию прогрессирует со временем. 

 

— К сожалению, эти пациенты позже могут попадать в лист ожидания на пересадку сердца именно в тот момент, когда у них развивается терминальная сердечная недостаточность. И часть пациентов, которые находятся в листе ожидания, именно те, кому ранее была выполнена пересадка сердца. Требуется ретрансплантация или повторная пересадка сердца, — объяснил Артур Закирьянов.

 

— На сегодняшний день сердца в Татарстане ожидают около 80 пациентов. При этом лист ожидания единый для трансплантационных центров республики, показания для пересадки в приоритете у тех пациентов, которым это требуется по неотложным показаниям, — рассказал Артур Русланович.

 

При появлении донорского сердца врачи учитывают множество параметров: срочность состояния, группу крови, рост и массу тела и другие критерии совместимости. Орган физически должен подходить конкретному человеку, а пациент, нуждающийся в экстренной операции, получает более высокий приоритет.

 

Само ожидание тоже связано с немалыми рисками. Чем дольше человек находится в листе, тем выше вероятность дальнейшего ухудшения состояния и появления заболеваний, которые могут осложнить или вовсе сделать трансплантацию невозможной.

 

Для части пациентов альтернативой становится механическая поддержка сердца. Специальный насос — устройство вспомогательного кровообращения — помогает левому желудочку перекачивать кровь. В одних случаях он может использоваться постоянно, в других — как своеобразный «мост» к будущей трансплантации: дать человеку время восстановиться и дождаться возможности пересадки.

 

В трансплантологии одной из самых сложных тем является донорство и связанные с ним моральные аспекты.

Посмертное донорство становится возможным только после того, как констатировали смерть мозга. До установления этого диагноза врачи продолжают лечение пациента. Только после многоэтапной процедуры констатации смерти специалистом, человека могут рассматривать как потенциального донора.

 

Александр Киршин говорит, что подобные представления остаются одной из основных причин недоверия к посмертному донорству:

 

— Люди думают, что мы специально не лечим людей, чтобы они стали донорами. Это основная проблема, вот основные риски. Не все понимают, что органы изымаются у умерших людей с диагнозом смерти мозга.

 

 

Главный внештатный специалист-трансплантолог Минздрава Татарстана

Александр Киршин

источник фото:business-gazeta.ru

 

По его словам, отношение постепенно меняется, однако трансплантологии всё ещё не хватает открытого разговора — не только со стороны медиков, но и со стороны СМИ и общественных институтов.

 

— Всегда то, что окутано информационным вакуумом, порождает слухи, — говорит о том же Артур Закирьянов.

 

Поэтому одной из актуальных и важных задач остаётся объяснять, как на самом деле устроена система донорства.

 

— В последнее время отношение меняется, но я считаю, что средствам массовой информации и духовенству надо чаще об этом говорить. Например в Испании католическая церковь выступает и пропагандирует донорство — это немаловажный аспект работы. Это сложно, но эти темы надо поднимать.

 

Даже появление потенциального донора ещё не означает, что его органы можно пересадить любому человеку из листа ожидания. Имеет значение состояние самого органа, его функция, размеры, группа крови и иммунологическая совместимость. 

 

При этом современная трансплантология постепенно отходит от представления о некоем «идеальном доноре». Пациентов, которым нужна пересадка, много, а доступных органов недостаточно. Поэтому развивается использование органов по так называемым расширенным критериям.

 

— Идеальных органов в нашей действительности в настоящее время нет, к сожалению. Поэтому сейчас в мире распространена программа расширенных критериев. То есть мы для спасения реципиента, которому показана трансплантация сердца, можем рассматривать в качестве донора человека с возрастом старше 65 лет, — рассказал Артур Закирьянов.

 

Ещё одно перспективное направление — машинная перфузия органов. Если говорить просто, изъятый орган помещают в специальный аппарат, который поддерживает циркуляцию жидкости через его сосуды и позволяет оценивать и в некоторых случаях улучшать его функцию перед пересадкой. По словам Киршина, развитие таких технологий могло бы расширить возможность использования донорских печени и почек, а также упростить их транспортировку на большие расстояния.

 

После пересадки пациенту необходимо принимать иммуносупрессивные препараты. Их задача — снизить активность иммунной системы. Для организма новый орган остаётся по факту чужим, поэтому без лекарств иммунитет может попытаться атаковать его — это и называется отторжением.

 

Но подавлять иммунитет приходится точно. Недостаточная доза повышает вероятность отторжения, чрезмерная делает человека более уязвимым перед инфекциями и другими заболеваниями.

 

— Трансплантация — это не про индивидуальное мастерство. Это про командную работу. Прочность цепи зависит от прочности самого слабого звена. Если внутри команды находится какое-то слабое звено, которое мы не можем сразу идентифицировать, то страдает пациент из-за действий всей команды. И трансплантология — это всегда про командную работу. Тут не может выиграть один, тот, кто выполнял операцию. Потому что это тяжёлый труд, состоящий из труда маленького, труда большого, каждого человека, который включается в этот процесс. А это несколько десятков человек. Трансплантация начинается с последним кожным швом, — поделился Александр Киршин. 

 

В этой работе действительно участвуют специалисты разных направлений: хирурги, кардиологи, иммунологи, инфекционисты, эпидемиологи и другие врачи. Пациент с пересаженным органом впоследствии может столкнуться и с обычными заболеваниями, как и полностью здоровые люди, и со специфическими состояниями, связанными с трансплантацией и необходимостью постоянно подавлять иммунный ответ.

 

 

Цель трансплантации вернуть еще и качество жизни. Пациенты после пересадки занимаются спортом, а женщины после трансплантации могут полноценно прожить материнство. При этом медицинское наблюдение действительно становится пожизненным, как и при многих хронических состояниях.

 

В МКДЦ пациенты с пересаженным сердцем проходят регулярные обследования. Врачи оценивают работу самого сердца и его сосудов, проводят эхокардиографию — привычное многим УЗИ сердца, а при необходимости выполняют биопсию: берут небольшой образец ткани, чтобы вовремя заметить признаки отторжения. С 2024 года плановое стационарное обследование таких пациентов проводится ежегодно.

 

Один из особенно запомнившихся Александру Киршину случаев связан даже не с самой трансплантацией, а с тем, что произошло спустя годы:

 

— У меня первый пациентка после трансплантации печени, смогла родил двоих детей. Очень сильно мне запомнилась. Я на родах на первых присутствовал, за руки её держал Поэтому такие вещи, конечно, запоминаются, — рассказал Александр Александрович.

 

Трансплантология не подчиняется календарю. Зачастую нельзя заранее назначить появление подходящего донорского органа на понедельник к восьми утра. Звонок может поступить ночью, в выходной или праздник.

 

После него запускается цепочка действий: необходимо вызвать пациента, подготовить клинику, организовать выезд бригады за донорским органом, рассчитать время доставки и синхронизировать работу десятков специалистов.

 

— Врачи, которые занимаются трансплантацией органов, должны принимать решение 24 на 7. А, нет времени на большие праздники. Информация о наличии или появлении донорского органа может появится в любой момент. И ночью, и утром, и днём, и в Новый год и 8 Марта. И действительно, как Александр Александрович правильно сказал, это тяжело физически быть 24/7 на связи и в любой момент быть готовым сорваться в клинику.

 

Более того, ведь это не просто приехать и выполнить пересадку органов. Это организовать всю логистику, то есть приезд реципиента в клинику. Согласование времени выезда бригады по забору органа. То есть подгадать время, когда они вернутся обратно. То есть быть готовым к этому моменту, потому что промедление каждой минуты — это определённые риски.

 

Его сравнить как часовой механизм. Если одна из пружинок выходит из строя — ломается полностью вся логистика и вся структура, — объяснил Артур Русланович.

 

Именно поэтому, признаются врачи, большого ажиотажа среди молодых специалистов вокруг трансплантологии нет. Работа требует не только хирургических навыков, но и готовности фактически постоянно оставаться на связи. При этом действующая команда старается вовлекать молодых врачей и показывать им профессию такой, какая она есть, — вместе со всеми её сложностями.

 

В трансплантологии рядом существуют две истории. Для одного человека медицина уже сделала всё возможное. Для другого в этот же момент появляется шанс прожить ещё годы.
 

Александр Киршин называет это одним из главных смыслов своей профессии:

 

— Начинаешь думать, что живёшь свою жизнь не зря. Что жизнь другого человека становится смыслом твоей жизни. Это удивительно, потому что это немногим дано счастье такое. И если есть в этой жизни смысл, то трансплантология.

 

Трансплантация органов — это в высшей степени олицетворение этого смысла, когда чья-то смерть становится чьей-то жизнью. А мы являемся всего лишь переносчиками этих органов, мы несём эту идею в массы. Мы несём свет людям, несём жизнь. Это очень вдохновляющая идея, ради которой мы каждую ночь, праздники, свои дни рождения, дни рождения своих близких, будучи уставшими, будучи болеющими, заходим в операционную, чтобы снова и снова сделать так, чтобы смерть стала жизнью.